Большая игра: миттельшпиль

Разудалый ты солдатик
Русской армии святой
Славно песню напеваю
Я в бою всегда лихой!

Не страшится русский витязь
Не страшится он никак
Ведь за ним семьи молитвы
С ним и Бог, и русский царь!

— Русская солдатская песня

На восток ли, на запад — куда ни взгляни,
Всюду видишь единый и памятный знак,
Изменяются небо, земля, языки,
Но саксонские волны, всему вопреки,
Охраняют могилы в далеком краю,
Где британские братья погибли в бою.
Что ни шаг,
То могилы солдатские — так
Обозначены контуры наших границ!

— Артур Конан-Дойль «Песня о британских границах», отрывок

Ранее: часть первая

Плащ и кинжал

В

 первых числах марта 1832 года с территории Британской Индии в сторону Афганистана выехала небольшая группа из нескольких человек, одетых по-восточному — на их гладко выбритых головах покоились тюрбаны, а сбоку, на ремнях, подпоясывавших цветастые азиатские халаты, висели изогнутые сабли. В их загорелых лицах было непросто узнать европейцев, благо со всеми встреченными в дороге незнакомцами они говорили на фарси. Впрочем, если излишние вопросы все-таки возникали, путники не таились — они-де британские подданные на службе Ост-Индской компании, держат путь домой, в старушку-Англию, сухопутным путем. За прошедшие годы с начала Большой игры англичане многому научились, в том числе и тому, что не стоит лишний раз рисковать головой, пытаясь при встрече с местным населением выдавать себя за мусульманских паломников — первый же встреченный мулла или глазастый караванщик вмиг раскроет всю мистификацию. Другое дело, что лучшая ложь — это полуправда, поэтому путники хоть и были британцами на службе Ост-Индии, ни в какую Англию они не ехали. Старшим разведгруппы был лейтенант Александр Бернс — этот уроженец Шотландии, к слову — племянник знаменитого поэта Роберта Бернса, в свои неполные 26 лет был уже опытным полевым агентом, отметившимся при выполнении непростых поручений в Пенджабе. Его спутниками были военный врач Бенгальской армии Джеймс Джерард и уроженец Кашмира Мохан Лал.

Целью миссии Бернса было добраться до Бухары, чтобы обозначить там британское присутствие. На пути в это среднеазиатское государство английский агент планировал посетить столицу Афганистана Кабул, чтобы переговорить с тогдашним эмиром Дост Мухаммедом и оценить военный потенциал его армии. Высоким чинам в Лондоне и Калькутте хотелось знать наверняка, получится ли склонить эмира на свою сторону, и если не получится, кем потенциально его можно было бы заменить. Обратно группа Бернса должна была вернуться через Каспий и дружественный Великобритании Иран.

31 апреля группа достигла Кабула — города, по иронии судьбы сыгравшего роковую роль в судьбе британского разведчика. А вскоре состоялась и встреча Бернса с афганским эмиром. Дост Мухаммед был абсолютно неграмотным, умных книг не читал, однако обладал столь необходимой на Востоке хитростью и изворотливостью. Эмир сразу понял, что перед ним не простой путешественник, и вскоре Бернс был вынужден раскрыть свою подлинную личность и звание. Дост Мухаммед держался благожелательно и даже предложил англичанину остаться в Кабуле в качестве военного инструктора для афганской армии — Бернс отказался. На протяжении всего пребывания британцев в столице Афганистана правитель и шпион часто встречались и подолгу беседовали.

27 июня 1832 года миссия Бернса наконец достигла Бухары, и в тот же день разведчик предстал перед кушбеги, то есть первым министром эмира. Британец оставил подробное описание этой встречи:

«Чем же ты занимаешься?» — спросил министр. Я отвечал, что служу офицером в индийской армии. «Ну так расскажи мне, — сказал он, — что-нибудь такое что ты знаешь и что видал». Далее он сделал несколько замечаний об обычаях и политике Европы и в особенности России, с которою был хорошо знаком. В ответ на вопросы о нашем багаже я счел нелишним предупредить его о том, что имел при себе октант, и, опасаясь, что нас станут обыскивать, поспешил сказать ему, что возил этот инструмент потому только, что люблю наблюдать звезды и другие небесные тела, представляющие самые привлекательные предметы для изучения.

Бернс и его спутники пробыли в Бухаре около месяца, после чего повернули в сторону дружественного англичанам Ирана, а оттуда, отчалив из Персидского залива, достигли Индии к середине января 1833 года. Едва отдохнув с долгой дороги, лейтенант предстал перед генерал-губернатором лордом Уильямом Бентинком с подробным докладом о прошедшей миссии. В частности, Бернс пришел к выводу, что в деле обороны Индии Кабул куда важнее, нежели Герат (о стратегическом значении этих точек мы говорили в предыдущей части нашего цикла), поскольку, как он считал, афганцы не смогут оказать достойного сопротивления регулярной европейской армии. Таким образом, в случае захвата Кабула русскими путь на Индию был бы для них открыт. Помимо этого, Бернс полагал, что в случае возможного вторжения русские скорее всего пойдут из Оренбурга, поскольку в этом случае для них не будет необходимостью идти через Бухару и Хиву, и, спокойно переправившись через Амударью, они двинутся на Кабул. Исходя из всего вышесказанного, лейтенант пришел к выводу, что для сохранения северных подходов к Индии в безопасности, британское правительство должно было озаботиться открытием постоянной своей миссии в столице Афганистана. Бентинк воспринял идею с некоторой долей скепсиса и отправил Бернса в Лондон — наслаждаться заслуженной славой. В столице племянник великого шотландского поэта получил долгожданную награду — его повысили до капитана и вручили золотую медаль Королевского географического общества. Однако Бернса, как и любого настоящего разведчика, манили дальние края и опасные поручения. Вскоре он вернулся в Калькутту, а спустя три года новый генерал-губернатор Индии Джордж Иден, 1-й граф Окленд, принял его план по открытию миссии в Кабуле, куда Бернс и отправился осенью 1836 года. Но чего свежеиспеченный капитан никак не мог знать, так это того, что в Петербурге давно было известно о его бухарских маневрах.

Еще в 1833 году новый генерал-губернатор Оренбурга Василий Алексеевич Перовский стал всерьез рассматривать идею посылки надежного русского агента в Бухару, поскольку был прекрасно осведомлен об усиливавшейся активности британцев в Средней Азии. Его выбор пал на молодого поручика Яна Викторовича Виткевича — талантливого и деятельного офицера. Биография Виткевича была не менее богатой, чем у его британского визави Александра Бернса — выходец из богатого старинного рода ополяченной русинской шляхты, уроженец Вильно, Виткевич в бытность свою учащимся в Крожской гимназии в числе других студентов был обвинен в принадлежности к «тайной организации антиправительственного направления». Проще говоря, группа старших гимназистов баловалась сочинением «политических» стишков, Виткевич же, которому на тот момент было 15 лет, на самом деле в число зачинщиков не входил, но со многими был дружен, поэтому, как говорится, «попал под раздачу». Приговор, подписанный лично польским наместником Великим князем Константином Павловичем? был суров: «В солдаты. Без выслуги. С лишением дворянства. Навечно».

В марте 1824 года 16-летний Ян Виткевич прибыл в Орскую крепость Оренбургского края, где ему предстояло стать простым рядовым солдатом пехотного батальона. Впрочем, связи и деньги семьи свое дело сделали, и служба для юного Яна была не такой обременительной, как для обычных солдат — у него оставалось много свободного времени, которое он посвящал чтению книг и изучению языков. Так, например, в относительно короткие сроки Виткевич самостоятельно выучил тюркский и персидский, что в дальнейшем очень пригодилось ему по службе. Молодой солдат вообще демонстрировал качества, выходящие далеко за рамки компетенции простого рядового, и начальство начало к нему присматриваться. В 1830 году, по личному ходатайству посетившего Орск исследователя Александра Гумбольдта, Ян Виткевич был повышен в звании до унтер-офицера и переведен в пограничную крепость для решения спорных вопросов с местным киргизским населением. Следующие два года Виткевич, что называется, работал «в поле» — ездил по степи, встречался с князьками местных племен, помогал решать спорные вопросы и налаживал связи. В 1832-м за успешное выполнение заданий он был произведен в поручики — это был полноценный офицерский чин, автоматически восстановивший Яна в его дворянских правах. А в 1835 году поручик Виткевич получил от генерал-губернатора Перовского свое, пожалуй, главное в жизни задание — отправляться в Бухару для противодействия там английскому влиянию и налаживания связей с эмиром.

10 ноября 1835 года он вместе с торговым караваном выехал из Орска и направился к точке назначения. Прибыв в Бухару, Виткевич тоже, как и его визави тремя годами ранее, встретился с кушбеги, от которого и узнал про Бернса:

Кушбеги, который, как известно, носит почетное, но скромное звание это только для виду, между тем как он по власти своей есть первое лицо в государстве и управляет даже самим ханом, кушбеги хотел блеснуть знанием европейских дел; он повторял несколько раз урок, который затвердил, как он сам признавался, от бывшего недавно в Бухаре англичанина Бернса: что англичане на море, а русские на суше — сильнейшие государства в Европе.

Виткевич пробыл в Бухаре полтора месяца, и за это время неоднократно встречался с первым министром — они обсуждали торговлю, политику, и бедственное положение русских, угнанных бухарцами в рабство. Вот как сам Ян Виткевич позднее описывал переговоры с кушбеги:

Я бывал у него раз восемь, получив от него приказание заходить, и говорил и спорил с ним много. Он бранился за то, что задержали в прошлом году купцов бухарских, говорил, что пошлет посла жаловаться на это государю, уговаривал меня остаться в Бухаре и ожидать отправления посольства. <…> Далее кушбеги стращал меня, что бухарцы не станут ходить в Россию, а будут торговать с англичанами, указывая при этом на Бернса, который делал на этот счет разные предложения. Я отвечал наотрез, что это пустое, что англичане ни под каким видом не могут доставлять бухарцам из Индии железо, медь, чугун в деле, юфть и другие товары, что бухарцы и того менее могут брать товары эти у англичан, потому что отдавать им взамен нечего; хлопчатую бумагу, сушеные плоды и другие произведения земли своей они, бухарцы, за Гиндукуш не повезут и сбывать им произведений этих кроме России некуда. <…> Дост Мохаммед-хан, владелец Кабулистана, ищет покровительства России и готов сделать в пользу нашу все, что от него потребуют; и, наконец, что также немногим известно, товары наши во всей Средней Азии, до самой Индии, ценятся выше английских; довольно странно, что английские ткани, заготовляемые для Азии, так дурны, что не могут выдержать ни даже самого поверхностного сравнения с русскими.

Виткевич, помимо решения дипломатических задач, уделял пристальное внимание британской агентуре в регионе, и вскоре владел довольно подробными сведениями относительно ее:

Англичане содержат в Бухаре кашемирца Низаметдина и дают ему 20 тыс. рупий, т. е. 40 тыс. руб. в год, он живет в Бухаре под предлогом торговли уже 4 года и притворяется, что не мог доселе распродать по выгодным ценам шали свои. Он человек очень смышленый, знается со всеми и угощает знать бухарскую; отправляет через нарочных тайных гонцов еженедельно и чаще письма в Кабул, где живет англичанин Масон, который доставляет известия эти далее. Удивительнее всего, что Дост Мохаммед-хан, владелец Кабулистана, очень хорошо знает назначение Масона; хан перехватывал даже письма его, но не трогает лазутчика, говоря: что мне сделает один человек! Кажется, что Дост Мохаммед, который всегда обращается отлично хорошо с европейцами, не хочет навлечь на себя их неудовольствие и из уважения к европейцам вообще терпит и Масона. Человек этот живет в Кабуле под предлогом отыскивания древних монет. До него был там персианин мир Карамет-Али, который получал также большое содержание, 400 рупий — кальдар или 100 голландских червонцев в месяц. Но англичане были им недовольны, вытребовали его в Лудиану и прогнали. Низаметдин в Бухаре держит еще при себе родственника, который собственно исправляет письменные дела. Живут они в сарае кушбеги, по тамошнему великолепно; угощают знать; Низаметдин одевается щегольски и собою редкий красавец; товарищ его человек очень смышленый, хотя и неблаговидный, и играет лице подчиненное, хотя по всему видно, что он собственно управляет делами. Деньги получают они от индийских банкиров. Низаметдин старался, немедленно по прибытии моем, познакомиться со мною и выспрашивал меня обо всем: о Новоалександровске, о Новой линии, об отношениях с Хивою и проч. Будучи уже предупрежден, не давал я ему на это положительных ответов; но он, при всем том, отправил на другой же день после расспросов письмо через Карши в Кабул.

Прежде чем перейти к повествованию о дальнейших событиях, стоит слегка подробнее остановиться на личности упомянутого Виткевичем англичанина Масона, или, если точнее — Чарльза Мэссона. Это был путешественник и авантюрист, несколько лет проживший в Иране и Афганистане под личиной американца, уроженца штата Кентукки, однако на самом деле он, по справедливому замечанию нашего разведчика, никаким американцем не был. Впрочем, и звали его на самом деле не Чарльз Мэссон, а Джеймс Льюис, и был он дезертиром из Бенгальского артиллерийского корпуса британской армии, расквартированного в Индии. Дезертировав в 1827 году, Мэссон-Льюис поселился в Афганистане, где занялся тем, что стал искать клады древних цивилизаций. В период с 1833 по 1838 году он раскопал более 50 буддийских памятников в районе Джалалабада, обнаружил несколько тысяч старинных монет и других предметов. Британские власти в Индии, однако, вскоре узнали об археологе-энтузиасте, и с немалой долей удивления признали в респектабельном американском исследователе Чарльзе Мэссоне своего беглого артиллериста Джеймса Льюиса. Нужно сказать, что кадровая политика в Ост-Индской компании была поставлено как надо, поэтому Мэссону сделали предложение, от которого тот не смог отказаться — ему прощалось дезертирство и назначалось денежное содержание, а он взамен этого должен был сделаться британским агентом в Кабуле. Любопытный момент — Льюис был довольно близко знаком с Александром Бернсом, о котором мы говорили ранее, причем эти двое крепко друг друга невзлюбили. Профессиональная конкуренция, что поделать.

Впрочем, вернемся к Виткевичу, который в 1836 году возвратился из Бухары в Оренбург. Вместе с ним прибыл посланник от Дост Мухаммеда Гуссейн-Али, встреченный нашим разведчиком в этом среднеазиатском ханстве. В послании, что привез Гуссейн, было предложение установить между Российской Bмперией и Афганистаном дружественные отношения, и генерал-губернатор Перовский, прекрасно осведомленный о деятельности англичан в Кабуле и в Средней Азии, тут же без промедлений отправил посла в Петербург в сопровождении все того же Виткевича. Отличившийся офицер, помимо прочего, выполнял и роль переводчика на встрече афганского посла с российскими официальными лицами, а весной 1837 года в столице приняли решение отправить в столицу Афганистана посольство. Руководить это секретной миссией (Дост Мухаммед, явно опасавшийся англичан, не хотел придавать факт своих сношений с Россией широкой огласке) было поручено Яну Виткевичу, как проявление высочайшего доверия со стороны государя.

Английская карта Ирана и Афганистана, 1856 год

Путь русской дипломатической миссии в афганскую столицу пролегал через Иран, с которым к тому моменту установились хорошие отношения — персы помнили уроки минувших войн и то, как их британские союзники их фактически сдали, не придя на помощь в критический момент. К тому же ехать через Среднюю Азию, кишащую агентами Ост-Индской компании, было просто небезопасно. Летом 1837 года Виткевич прибыл в Тегеран, где встретился с русским послом в Персии Иваном Осиповичем Симоничем, который в это время был занят тем, что координировал подготовку шахской армии к походу на Герат. Еще осенью 1834-го на иранский престол взошел Мохаммед-шах, сын того самого Аббас-Мирзы, неоднократно битого русскими войсками. Мохаммед был слабым политиком и безвольным человеком, которого за глаза называли слабоумным, поэтому ловкому дипломату Ивану Симоничу не составило большого труда быстро распространить на него свое влияние, сделав Тегеран дружественным Петербургу. Именно Симонич и посоветовал новому правителю вырвать, наконец, гератскую занозу из тела его империи, поскольку это было и в интересах России (о роли Герата в геополитической стратегии Великобритании мы писали выше).

А 18 августа 1837 года в Герат ко двору тамошнего правителя Кемран-шаха прибыл британский лейтенант Элдред Поттинджер, племянник Генри Поттинджера, легендарного разведчика, на тот момент — уже полковника, о котором мы говорили в предыдущей части нашего цикла. Именно Поттинджеру-младшему было поручено командовать обороной города от персидских войск. Помимо военных специалистов, британцы на регулярной основе поставляли в Герат оружие и снабжали Кемран-шаха деньгами. Иван Симонич, впрочем, тоже не слишком полагался на иранских стратегов, чье военное мастерство было прекрасно русским известно по предыдущим войнам, поэтому на протяжении всей осады, продолжавшейся целый год, находился при военной ставке и фактически, хоть и был послом другой страны, руководил всеми осадными мероприятиями. Ирония судьбы — спустя сто с лишним лет во времена Холодной войны за спинами противоборствующих армий на разных континентах так же, как и под Гератом, будут стоять русские и англо-саксонские военные специалисты, подобно умелым кукловодам направляющие вверенные им туземные войска. Впрочем, чем еще была Большая игра, как не Холодной войной своего времени?

Виткевич же из Тегерана тайно выехал в сторону Афганистана, однако сохранить свою миссию в секрете ему не удалось — по дороге в Кабул он случайно столкнулся с лейтенантом Генри Роулинсоном — советником британского посольства и агентом Ост-Индской компании. Он разговорились — Виткевич сказал, что везет дары для иранского шаха, Роулинсон вроде бы поверил, однако вскоре через свою агентурную сеть узнал, что шах никаких подарков не ждет, а едет русский офицер не куда-нибудь, а в Кабул. Англичанин тут же уведомил об этом британского посла в Тегеране и резидентуру Ост-Индии в афганской столице. Индийский генерал-губернатор Джордж Иден, тоже получивший послание от Роулинсона, не на шутку забеспокоился — вот оно! Русские в Кабуле! Сегодня приехал только один офицер, но где гарантия, что через год не явится целый армейский корпус? И здесь опытный администратор, не совладавший в критический момент с эмоциями, допустил серьезный прокол — он начал угрожать Дост Мухаммеду. В своем письме к афганскому эмиру Иден писал, что если тот примет русского, то он, генерал-губернатор Индии, натравит на Афганистан правителя Пенджаба Ранджит Сингха, и что Дост Мухаммеду (правителю независимого государства, на минуту) вообще не следует принимать кого бы то ни было без предварительной консультации с Калькуттой. Если же эмир не понимает всей серьезности ситуации, продолжал Иден, то он может обратиться за консультацией к Александру Бернсу, уже год жившему в Кабуле, и тот все ему популярно объяснит. Забегая вперед скажем, что эта ошибка генерал-губернатора дорого обойдется британцам.

Под Рождество (по старому стилю, естественно) 1837 года Ян Виткевич достиг Кабула. Именно там он, наконец, встретился со своим визави, о котором много слышал, но ни разу не видел — Александром Бернсом. Нужно сказать, что встреча была весьма дружелюбной — двум профессионалам было любопытно посмотреть друг на друга. Бернс пригласил Виткевича к себе на рождественский ужин, обстановка на котором тоже была самой располагающей. Во время беседы оба, словно проверяя компетенцию друг друга, то и дело переходили на другой язык — тюркский, персидский, фарси. Виткевич сообщил англичанину, что за время службы умудрился трижды побывать в Бухаре, которую тот посетил лишь единожды, и этим вызвал немалое огорчение хозяина ужина. Вскоре они расстались, получив богатую пищу для размышлений.

Дост Мухаммед же, в отличие от Бернса, не торопился проявлять к Виткевичу радушие, приставив к дому, в котором тот квартировал, часовых — то есть фактически посадил его под домашний арест. Пока русский разведчик в таком положении ждал приема у эмира, тот консультировался с Бернсом на предмет того, что делать дальше. Казалось, все шло отлично, и англичанин смог переиграть своего соперника, однако, как назло, в Кабул подоспело письмо от губернатора Индии Идена, о котором мы говорили выше. Оно произвело в афганской столице эффект разорвавшейся бомбы — взбешенный Дост Мухаммед удалил Бернса из дворца и спешно назначил прием для Виткевича. 21 апреля русский офицер предстал перед правителем Афганистана, а его английский коллега, понимая, что провалил свою миссию, спустя шесть дней отбыл из Кабула в Индию.

В ходе переговоров русскому посланнику и афганскому эмиру удалось достигнуть договоренности о дружбе и сотрудничестве между двумя государствами. В инструкции для Виткевича из России от 14 мая 1837 говорилось:

Главная ваша обязанность — примирить афганских владельцев (кабульского Дост Мухаммеда-хана и кандагарского Кохендиль-хана), объяснить им, сколь полезно для них лично и для безопасности их владений состоять им в согласии и тесной связи, дабы ограждать себя от внешних врагов и внутренних смут. Убедивши афганских владельцев в пользе тесного их между собой соединения, объяснить им и необходимость пользоваться благосклонностью и покровительством Персии, ибо одни они раздельно никак не в силах устоять против общих врагов их, и потому им нужно соединение их сил и опора соседственной державы, имеющей некоторый политический вес.

Иными словами, это был проект военно-политического блока Афганистана и Ирана под покровительством России, а под врагами подразумевались, естественно, британцы и их сателлиты в Индостане.

Однако неожиданно камнем преткновения для этого амбициозного плана стал Герат, который упорно не желал сдаваться. Элдред Поттинджер, нужно отдать ему должное, совершил невероятное — он удерживал крепость уже около года, в то время как инструкции, полученные Виткевичем перед миссией, были составлены еще до начала гератской кампании и подразумевали, что этот ключевой город будет взят к моменту прибытия разведчика в Кабул. По иронии судьбы, вести об успешных действиях Поттинджера достигли Лондона практически одновременно с новостью о провале миссии Александра Бернса в Афганистане. Лорд Палмерстон, на тот момент — британский министр иностранных дел, надавил на Карла Нессельроде, своего российского визави, чтобы тот срочно отозвал Ивана Симонича из-под Герата, где тот, уже не стесняясь, в открытую руководил боевыми действиями с персидской стороны. Одновременно с этим британский кабинет принял решение отправить в Персидский залив экспедиционный корпус, который вынужден был принудить шаха к миру. 19 июня без каких-либо проблем англичане высадились на острове Харк у входа в Персидских залив. Едва новость о десанте достигла Тегерана, английский посол МакНейл тут же отправил своего помощника, подполковника Чарльза Стоддарта, к шаху, который в то время находился в осадном лагере под Гератом. По прибытии на место у британского офицера и иранского правителя состоялся весьма откровенный разговор, в ходе которого шах прямо поинтересовался, будет ли являться отказ снять осаду поводом к войне с Англией. Стоддарт дал утвердительный ответ. Мохаммед-шах удалился в свой шатер, чтобы поразмыслить над этим сложным положением, и через два дня сообщил Стоддарту, что согласен со всеми требованиями Лондона и вообще очень сожалеет, что все так получилось. В этот же день персидская армия начала сворачивать осаду.

На международной арене Лондон потребовал от Петербурга отозвать Виткевича и Симонича, угрожая в противном случае войной. Формулировка ноты гласила, что деятельность послов «серьезно угрожает отношениям между двумя державами». Николай I открытой конфронтации с англичанами не хотел, тем более что злополучная осада Герата слишком затянулась. Успей иранцы во главе с русским дипломатом взять этот город, и на переговорах можно было бы говорить с Лондоном с позиции силы. Но, как это нередко бывает в мировой истории, все сложные планы стратегов спутал один неординарный человек — лейтенант Элдред Поттинджер, сделавший невозможное. Симонича отозвали из Ирана, Виткевича — из Афганистана, попутно аннулировав все договоренности, которых он с таким трудом смог достичь.

1 мая 1839 года Ян Виткевич прибыл в Петербург, где предстал перед канцлером Нессельроде. Вопреки расхожему мнению, Карл Васильевич принял его доброжелательно, ведь в провале кабульской миссии вины разведчика не было — напротив, он свою задачу выполнил блестяще. А буквально через несколько дней, утром 9 мая, поручик Виткевич был найден мертвым в своем номере в гостинице «Париж», в которой он остановился. Согласно официальной версии, разведчик застрелился, предварительно уничтожив в пламени камина все свои бумаги. Была найдена также и предсмертная записка, якобы написанная рукой Виткевича. Однако в этой версии существует ряд очевидных несостыковок: во-первых, вся корреспонденция разведчика и его бумаги занимали несколько сундуков, и так просто сжечь все это в небольшом гостиничном камине было крайне проблематично, во-вторых, даже с учетом провала афганской миссии, его карьера складывалась весьма удачно, за талантливого поручика лично ходатайствовали очень влиятельные люди, включая генерал-губернатора Оренбурга Перовского, ко мнению которого относительно оперативной обстановки в Средней Азии в столице прислушивались. Да и не похож был Ян Виткевич, делом доказавший свою преданность России и добившийся своего полного восстановления в дворянских правах, на человека, который может покончить с собой. Нет тот психологический портрет. Мы вряд ли когда-нибудь доподлинно узнаем, что же произошло в номере гостиницы «Париж» в ночь на 9 мая 1839 года, однако автор этих строк склонен считать более правдоподобной версию об убийстве Виткевича британскими агентами, которые, должно быть, и вынесли весь архив разведчика, спалив для отвода глаз несколько листов бумаги. В Петербурге еще со времен Александра I было полно английских шпионов (впрочем, как и наших — в Лондоне), поэтому данный вариант развития событий не кажется чем-то из ряда вон.

Русский гамбит

«От границ Венгрии до сердца Бирмы и Непала русский дьявол неотступно преследует и терзает весь человеческий род и неустанно совершает свои злобные аферы, раздражая нашу трудолюбивую и исключительно мирную империю»

— Лондонская газета «Таймс», 1838 год

«Англичане как отдельные личности очень симпатичны, но как нация — они инстинктивно нас не любят, и не любят потому, что боятся нас из-за Индии. Это у них idee fixe, которую вы ничем из головы не выбьете. А забил англичанам в голову эту idee fixe Павел Петрович. С минуты, когда Павел I выронил слова „поход на Индию“, слова эти засели в англичанах навсегда. И отсюда неприязнь к России»

— Александр III, российский император

В то же самое время, когда Виткевич возвращался из Кабула в Петербург, в Калькутте, столице британской Индии, генерал-губернатор Иден планировал вторжение в Афганистан. Едва в 1838 году возвратился Александр Бернс, британцам стало ясно, что подмять под себя афганского эмира не получится. Даже тот факт, что позднее они смогли настоять на удалении Виткевича из Кабула, уже в сущности ничего не менял — Дост Мухаммед был обречен. Был уже и готовый кандидат на престол Афганистана — губернатор Пешавара Шуджа-шах Дуррани, в русских источниках упоминавшийся как шах Шуджах. Он еще в июле заключил с Лондоном тайный договор, по которому обязался, в случае своего воцарения, уступить британцам Синд, а их союзнику Ранджит Сингху — Пешавар и восточный Афганистан. В октябре 1838 года Иден официально объявил, что Великобритании готовит вторжение в Афганистан и будет свергать Дост Мухаммеда. В заявлении говорилось:

После долгих и бесплодных переговоров, проведенных капитаном Бернсом в Кабуле, складывается впечатление, что хан Дост Мохаммед открыто признается в честолюбивых планах расширения своих владений, представляющих угрозу для безопасности и мира на границах Индии. Он открыто угрожает осуществить эти планы, призывая для этого всю иностранную помощь, которую удастся привлечь. До тех пор, пока Дост Мохаммед остается в Кабуле у власти, нет надежды на то, что будет обеспечено спокойствие наших соседей и не пострадают интересы нашей Индийской империи.

При особе шаха Шуджаха, будущего правителя Афганистана, британское правительство планировало оставить ряд своих представителей — чтобы слушался и не дурил. Главным советником должен был стать секретарь секретного и политического департамента Ост-Индской компании Уильям Хэй Макнатен, а его помощниками — уже знакомые нам Александр Бернс (вскоре после возвращения из Кабула произведенный в подполковники) и герой обороны Герата Элдред Поттинджер.

Параллельно приготовлениям вторжения в Афганистан, британцы отправили полковника Чарльза Стоддарта в Бухару, дабы он провел переговоры с тамошним ханом и убедился в том, что последний не будет вмешиваться в афганские дела. Помимо этого Стоддарт должен был, выражаясь современным языком, прозондировать почву на предмет заключения англо-бухарского союза.

Наконец, в апреле 1839 года вторжение началось — британский экспедиционный корпус численностью в 15 тысяч человек продвигался вперед, практически не встречая сопротивления.

Sputnik & Pogrom
sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com / sputnikipogrom.com /
blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



О проекте Спутник

"Спутник и погром" - Американско-израильский информационный проект по высмеиванию революционной ситуации в России 2014 года. Активно публикует уникальные материалы с целью вызвать национальную ненависть среди русскоязычного народа.

Последние новости

 

Революция 5.11.2024

Twitter октября 23, 05:23
Erich Hartmann NEW Channel: Так он ебукацапов или тролль? Я знал, что он ответит по поводу его фейковых аккаунтов.… https://twitter.com/i/web/status/1054604167325646848

Twitter октября 22, 23:03
Arshak Martirosyan: Основные тезисы:* Славу Российской Империи уничтожили подлые.* Царя убили подлые.* Подлые револ… https://twitter.com/i/web/status/1054508488536350721

Twitter октября 21, 09:55
УВыЮлия: А до революции Россия много пеньки экспортировала. Она что вся наркотиком была или нет?? https://ift.tt/2NR2wph

Twitter октября 19, 19:31
Рус Славящий Ярило: нужно валить с России! даже 5.11.17 показал что никакого народа уже нет http://youtube.com/watch?v=tjftFYp3u6Q&lc=Ugx_jA9jLSpVP3PnsKR4AaABAg

Twitter октября 19, 19:31
Рус Славящий Ярило: нужно валить с России! даже 5.11.17 показал что никакого народа уже нет http://youtube.com/watch?v=tjftFYp3u6Q&lc=Ugyrx4M6--VSCGsif6F4AaABAg

Twitter октября 17, 21:31
Nikita04 Мещеряков: Сравнить ход и итог революции России и Германии, после первой мировой войны. https://ift.tt/2AeAOz1

Twitter октября 15, 15:36
domed: Тайга Дремучая до революции Россия и Франция были друзьями с большими связями со времён 18 века. Дружеские о… https://twitter.com/i/web/status/1051859380419944448

Twitter октября 15, 15:36
Jan Lewandowski: Путешествие в революцию. Россия в огне Гражданской войны. 1917-1918 автора Альберт Рис Вильямс. От… https://twitter.com/i/web/status/1051859377148313603

Twitter октября 14, 23:21
Caters Panzers: шанц увас был 5.11.17. !а циперь машци попу вазилинам и пытаицись паймаць каиф :) http://youtube.com/watch?v=nRqZakMxPWs&lc=UgyUIxZk3bhcZG_BYEZ4AaABAg.8mOjrinSUlu8mOkW346PCa

Twitter октября 13, 23:21
Сергей Никитин: +татьяна мулик Вы не правы изначально. Ни чего не делается просто так. Были предпосылки к революции… https://twitter.com/i/web/status/1051251513891463168

Подпишись в Твиттере