Кто владеет роботами

Текст: профессор экономики Ричард Фримен, Гарвардский университет, США и IZA (Институт экономики труда), Германия. Перевод: Юрий Федоров, «Спутник и Погром»

Извлечь прибыль из технологий, где теперь вместо работников-людей работают роботы или другие станки, смогут работники, владеющие частью капитала, который их заменил.

Роботы (от компьютеров до программ искусственного интеллекта), вполне могут заменить людей во многих сферах — даже высококвалифицированных специалистов. И тем самым ставят под угрозу существование хорошо оплачиваемых рабочих мест.

Но при правильной политике роботы могут поспособствовать улучшению благосостояния работников, повысив их доходы и создав для них лучший досуг. Подумайте о том, как Google снижает потребность в работниках справочных библиотек и научных ассистентах, или как массовые открытые дистанционные курсы уменьшают потребность в профессорах и преподавателях. Влияние новых технологий на благополучие и неравенство работников зависит от того, кто ими владеет.

Основные выводы...

Так как компании заменяют человека на станки и компьютеры, работники должны владеть частью основного капитала, что заменяет для них прибыль от применения этих новых роботехнологий. Работники могут владеть акциями фирмы, владеть опционами на акции или получать часть прибыли. Без долей в собственности работники станут крепостными, работающими в интересах хозяев роботов. Правительства могут облагать налогом богатых собственников капитала и перераспределять доходы в пользу работников, но общество не приемлет такую стратегию. Работники должны владеть капиталом, а не полагаться на политику перераспределения доходов правительства.

Что объясняет высокий уровень безработицы, медленный рост реальной заработной платы и продолжающееся неравенство во многих развитых странах спустя годы после Великой рецессии? Некоторые аналитики и ведущие писатели считают, что развитие роботов и других станков с искусственным интеллектом объясняет большую часть проблем с рабочими местами (см. вставку ниже «Робот заменяет труд человека»). За заголовками новостей прячутся достижения искусственного интеллекта, созданные машинами, которые намного лучше заменяют человеческий интеллект, чем это было возможно всего несколько лет назад: беспилотный автомобиль Google; шахматный компьютер Deep Blue, побивший Каспарова в ранге чемпиона мира; Watson, компьютерная система с искусственным интеллектом, ставшая величайшим игроком в «Jeopardy!» («Рискуй!», аналог в России: «Своя игра»); поисковая система Google знает больше, чем кто-либо из нас по каждому вопросу.

Робот заменяет труд человека

Термин «роботы» относится в целом к любым типам машин: от компьютеров до программ искусственного интеллекта, которые представляют собой отличную замену людям. Роботы — это и компьютеры с ИИ, не имеющие никакого сходства с человеком, и роботы-пылесосы, и дроны, и социальные роботы, имеющие некоторое сходство с людьми. Сходство с нами — весьма условная необходимость, не обязательная для выполнения функций человека. Достижения в области компьютерных мощностей и разработке программ искусственного интеллекта, а также подключение микрочипов, которые могут оценить информацию и принимать решения, стремительно улучшают способность машины выполнять сложные задачи, которые казались невозможными еще десять лет тому назад. Принимая постоянный прогресс в разработке всё более интеллектуальных технологий как данность, основное внимание уделяется социальным и экономическим вопросам владения этими технологиями.

Робоэтика

В публикации 2012 года «Гонка против системы» говорится о том, что цифровизация технологических процессов происходит настолько быстро, что вызывает беспрецедентный сдвиг на рынке труда*. В отличие от механизации и автоматизации в прошлом, которые затронули более низкоквалифицированных рабочих и служащих, сегодняшние информационные технологии влияют на работников с высоким уровнем образования и квалификации. Точно так же, как машины заменили мускулы, они в состоянии заменить и мозг. По некоторым оценкам, около 47% от общего числа профессий в США угрожает компьютеризация*.

Если вы сомневаетесь, cможет ли робот или какая-либо другая машина, оснащенная цифровым интеллектом и доступом к сети, превзойти вас или меня в обозримом будущем, полистайте новости о программе IBM, «придумывающей» новые блюда (повара, вы в опасности), почитайте о битве между анестезиологами и компьютерными программами/роботами, чья работа обходится намного дешевле, и о новейшей версии суперкомпьютера Watson («в два раза мощнее предыдущего») на основе компьютеров, имеющих через интернет доступ к облачным вычислениям от IBM Cloud*. Плохая новость в том, что не нужно быть параноиком, чтобы представить, какие потенциальные технологии, хранящиеся на суперсекретных компьютерах, разрабатываются в Агентстве национальной безопасности США (NSA).

Доктор Кто, просьба всего человечества, пожалуйста, откажитесь от участия в 50-летии BBC! Вернитесь в реальный мир и остановите далеков и киберлюдей из NSA, пока не стало слишком поздно!

Хотя беспокойство по поводу экономического аспекта компьютеризации носит повсеместный характер, многие наблюдатели считают опасение за судьбу рабочих мест перед роботизацией как технократическое заблуждение, научно-фантастические бредни или просто чушь, выдуманную неолуддитами. Боязнь машин, вызывающих массовую потерю работы, возникла во время прошлых периодов длительной безработицы и оказалась ложной, поскольку экономика восстановила полную занятость.

Во время Великой депрессии президент США Франклин Рузвельт обвинил безработицу в том, что в стране нет возможности использовать лишние рабочие руки, появившиеся из-за эффективности производственных процессов*. В то  же время движение технократов пыталось разрешить эту проблему путем замены плановой рыночной деятельности на инженеров. В начале 60-х широко распространенные опасения о том, что автоматизация уничтожает тысячи рабочих мест в неделю, вынудили администрации Кеннеди и Джонсона изучать связь между ростом производительности и занятостью. В 90-х Джереми Рифкин предсказал, что технологии вызовут «конец работе» — прежде, чем бум dot.com повысил отношение работников к взрослому населению в США до исторического максимума*.

Что происходит с занятостью и досугом?

Классическая реакция большинства экономистов на страх перед автоматизацией и роботами — это просто более профессиональная версия реакции Альфреда Ньюмана (который «Что, мне беспокоиться?») на жизнь: «Рынок позаботится обо всем». Если новые технологии создают некоторую безработицу, небольшая экспансионистская макро-фискальная и денежно-кредитная политика гарантирует достаточный спрос на восстановление полной занятости. Если в далеком будущем люди насытятся ширпотребом и услугами, ответ экономистов также обнадеживает: люди просто сократят свои рабочие часы и уделят больше времени отдыху, как предсказал Кейнс в своей статье 1930 года «Экономические возможности для наших внуков»*.

Как мы будем отдыхать в этом идеальном государстве? Возможно, так же, как мы все чаще делаем сейчас — тратя время на компьютерные игры и видео. Если компьютер, отправляющий нас в цифровую войну или на спортивные состязания, отобьет желание становиться геймерами, или если мыльные оперы по ящику нам наскучат, мы можем испробовать такие виды деятельности, которые, по-видимому, предполагал еще Кейнс: теннис или крикет, чай в саду, восхищение великим искусством или симфонической музыкой.

Экономическая теория считает, что торговлю определяет сравнительное преимущество, а не абсолютное. Кроме того, даже если роботы и другие машины захватят большинство рабочих мест, сравнительные преимущества гарантируют, что мы найдем работу в тех областях, где у машин относительное преимущество меньше. Если вы понимаете сравнительные преимущества, но все же боитесь, что роботы превратят вас в безработных, то технофилы от инноваций заклеймят вас как неолуддистского паникера, социалиста, социолога или кем еще похуже.

Автоматизация сокращает число рабочих мест: какие навыки будут востребованы всегда? (перевод из Singularity Hub)

Что происходит с заработной платой и доходами?

Впрочем, занятость — это лишь один из методов расчёта рынка труда. То, что происходит с заработной платой, также важно для благополучия. Если роботы занимают хорошую должность при высокой заработной плате, а люди получают низкооплачиваемые остатки, уровень жизни людей, зависящих от трудового дохода, будет падать. При таком раскладе страхи луддита выглядят более реалистичными, чем заверения, что гарантии сравнительного преимущества работают для всех в эффективно функционирующей экономике.

Но у экономической теории есть ответ и на эти опасения. Анализ технологических изменений, проведенный Гербертом Саймоном в 1965 году, показал, что в эффективно функционирующей рыночной экономике доходы от трудосберегающих и капиталосберегающих технологий растут до тех пор, пока кривая предложения рабочей силы менее эластична, чем кривая предложения капитала*. В экономике с полной занятостью любой технический прогресс повышает затраты на неэластичное предложение относительно затрат на эластичное предложение. Рассматривая капитал как эластичный и рабочую силу как неэластичную, Саймон фактически поставил теорию Мальтуса с ног на голову.

Исторические факты согласуются с моделью Саймона. С точки зрения цен, реальная доходность капитала в долгосрочной перспективе была примерно постоянной, что предполагает бесконечно эластичную кривую предложения, в то время как реальная заработная плата имела тенденцию к росту. С точки зрения количества, запасы капитала в материальном выражении и запасы капитала знаний значительно увеличились по сравнению с рабочей силой. Население Земли выросло, но рождаемость стремительно упала, так как социум стал богаче. Это говорит о том, что рост населения будет по-прежнему отставать от роста знаний и капитала. Но Саймон рассматривал рабочую силу как однородную и игнорировал распределение собственности, состоящей из роботов и связанных с ними машин, играющих центральную роль в анализе влияния роботов/механизации на социум.

Анализ рабочей силы как неоднородной в рамках технического прогресса, смещённого в пользу квалифицированной рабочей силы

Специалисты в области экономики труда рассматривают труд как неоднородный, определяя различия в заработной плате между квалифицированными и образованными работниками и менее квалифицированными/менее образованными работниками основной областью своих исследований. Некоторые аналитики изучают выполняемые задачи и специфические навыки, используемые в различных профессиях. Так как за последние 40 лет увеличились различия в навыках (несмотря на огромный сдвиг рабочей силы в сторону квалифицированного труда), многие аналитики пытались объяснить структуру изменений с точки зрения технического прогресса, смещённого в пользу квалифицированной рабочей силы. Он повысил относительный спрос на квалифицированных работников быстрее, чем увеличение их предложения. Поскольку нам не хватает независимых средств, чтобы измерить смещение технического прогресса, трудно «доказать», что технология повторяет модель. Практически во всех исследованиях технический прогресс — это неизмеримый фактор, действие которого незаметно.

Версия смещения по квалификации может объяснить некоторые из основных фактов, поэтому экономисты придумали ее, хотя она не соответствует всем данным*. И всё говорит за то, что факторы, выходящие за рамки технологии, — такие как торговля и иммиграция из перенаселенных стран с дешёвой рабочей силой в развитые страны, а также ослабление профсоюзов во всем передовом мире, — также способствовали увеличению разницы в уровнях квалификации и неравенства. Поскольку всем развитым странам доступны одни и те же технологии и при этом предложение высокообразованных и квалифицированных работников увеличено, гипотеза смещения по квалификации не проливает свет на различные уровни неравенства между странами. В таких странах, как США, где институты рынка труда (профсоюзы и государственная защита работников) слабы, неравенство выше, чем в странах, где эти институты сильнее, например, во многих странах Европы.

Гипотеза смещения по квалификации отражает лишь часть реальности, но и близко не дает полного объяснения растущих различий в уровне квалификации и неравенства. Тем более изменений в занятости и безработице с течением времени и между странами. Более того, в той степени, в которой роботизация начала расширять иерархию навыков, с роботами, способными заменить профессионалов (так же, как других работников), изменится смещение трудосберегающих технологий. Возможно, это говорит о том, что шумиха в заголовках по поводу роботов, отнимающих работу, не вызывает никакого смещения уровня квалификации. Всякий раз, когда какую-либо задачу становится дешевле отдать для выполнения машине, чем человеку, рано или поздно эта задача будет отдана машине, если только людям не станут платить меньше за эту задачу. «Железный закон» влияния роботов на заработную плату заключается в том, что возросшая заменяемость человеческих навыков оказывает давление в сторону снижения заработной платы лиц, занимающихся конкурентной деятельностью — давление, которое будет расти в будущем, поскольку технический прогресс увеличивает возможности роботов в плане выполнения задач и снижает их стоимость.

Будущее: большой обзор технологий, которые изменят нашу жизнь. Часть I

Неравенство в доходах и капитале

Если «роботы» — это капитальное оборудование, которое воплощает в себе современные технологии, то распределение доходов практически во всех развитых странах в течение последних двух десятилетий сместилось в сторону роботов/капитала и в противоположную от труда сторону.

С 1990 по 2009 год доля национального дохода в заработной плате, окладах и компенсационных выплатах сократилась в 26 из 30 стран ОЭСР, включая все крупные экономики — США, Германию, Японию, Великобританию и Францию*. Доля рабочей силы в национальном доходе уменьшается, если производительность растет быстрее, чем реальная заработная плата.

Роботы против работников: последние заголовки новостей о роботах и работе

Масштабы снижения разнятся: из-за того, как национальные исследования измеряют заработную плату, цены, валовой внутренний продукт (ВВП) и занятость; из-за доли рабочей силы, которая является самозанятой; из-за сложности измерения трудовых и капитальных затрат; из-за доли в государственном секторе, где трудно измерить производительность. В США доля рабочей силы, по оценкам Статистического управления министерства труда, упала больше, чем по оценкам Министерства торговли, и обе эти оценки отличаются от оценок ОЭСР. В развивающихся странах, где многие работники находятся в теневом секторе экономики, сложности с измерением выше, чем в развитых странах, но доля национального дохода, приходящегося на рабочую силу, также упала вместе с значимым спадом в Китае в период быстрого развития. Учитывая, что доходы от капитала распределяются более неравномерно, чем доходы от трудовой деятельности, увеличение доли национального продукта, приходящегося на капитал, способствует повышению неравенства доходов во всех странах.

Исследования неравенства рынка рабочей силы, как уже отмечалось, сосредоточены на доходах от трудовой деятельности. Но и здесь капитал вносит существенный вклад в неравенство. Существенный вклад в неравенство доходов от трудовой деятельности вызван тем, что высокооплачиваемым руководителям и топ-менеджерам выплачиваются опционы на акции, передаются акции работников предприятия и бонусы, привязанные к доходу от капитала. Несмотря на то, что форма оплаты — это достаточно закрытая тема (правления с преобладанием совета директоров могли повысить оклад, если были не в состоянии платить менеджерам с помощью акций), показательно, что лица, обладающие наибольшей властью в компаниях, предпочитают получать оплату как владельцы, а не как работники на окладе.

Как следует оценивать увеличение неравенства в доходах? Много лет назад, когда налоги для частных лиц и компаний были высокими, а разница в заработной плате в большинстве развитых стран была сравнительно невелика, представление о том, что большее неравенство может спровоцировать инновации и экономический рост, было правдоподобным. Людям необходимо некоторое неравенство, чтобы мотивировать их к более активной работе. Сужение разницы в доходах и в налогообложении предприятий, приносящих большую прибыль за счет инноваций, снижает мотивацию для предпринимательской деятельности, являющейся одним из достоинств капитализма. Но сегодня, спустя почти три десятилетия перераспределения доходов от среднего класса к сверхбогатому, такие доводы малопритягательны. Организации, которые выступают за реформы рынка труда, усиливающие неравенство, такие как ОЭСР, теперь обеспокоены тем, что «большее неравенство в распределении рыночных доходов <…> может поставить под угрозу социальную сплоченность».* Другие же беспокоятся о благополучии малообеспеченных граждан и их детей, поскольку реальная заработная плата и доходы падают. Если тенденция к более серьезному неравенству сохранится, наш общественный строй превратится в современную форму феодализма с несколькими миллиардерами и их родственниками, властвующими над экономикой и правительствами так же, как лорды и леди средневековой Европы повелевали при своем общественном строе. Основатели США полагали, что демократия не может существовать при таком высоком уровне неравенства.

Наземные боевые роботы: текущее состояние

Тезис «Кто владеет роботами — тот правит миром» прост: независимо от того, является ли технологический прогресс трудосберегающим или капиталосберегающим, смещённым в пользу квалифицированной рабочей силы или нет, и независимо от скорости, с которой роботы или другие машины догоняют или обгоняют человеческие навыки, ключевой вопрос влияния новых технологий на благосостояние людей во всем мире — кто владеет технологиями.

Для того, чтобы на что-то влиять, нужно владеть технологией. Рассмотрим мир, где появились роботы или машины, достаточно хорошо имитирующие нашу трудовую деятельность, в которой они могли бы легко заменить нас и зарабатывать то, что мы сейчас зарабатываем. Станет ли нам лучше или хуже от такой технологии?

Если бы наши «заместители» принадлежали нам, то у нас были бы наши текущие доходы плюс наше время, освобожденное от работы, которое можно тратить по своему желанию — играть в компьютерные игры, пить чай в саду, устраивать дикие оргии или искать другое занятие, возможно, с более низкой заработной платой. Нам стало бы лучше.

Если бы заменяющими нас роботами владел кто-то другой, то мы бы стали безработными и искали бы новую работу с более низкой оплатой, в то время как владельцы роботов пожинали бы доходы/добавочный продукт, полученный от машин, занявших наши рабочие места. Распределение доходов сместилось бы от нас к владельцам капитала. Им стало бы лучше. Нам стало бы хуже.

В академических кругах замена роботами — дело решенное. Они скрываются под названием «массовые открытые дистанционные курсы» — (MOOC от «massive open online course»), которые позволяют студентам в любой точке мира загружать видеолекции, подготовленные специалистами, с доступом к чатам для обсуждений. Многие колледжи и университеты засчитывают студентам посещение MOOC точно так же, как посещение живых лекций. В видео для MOOC могут принимать участие известные профессора ведущих университетов, действующие преподаватели любого колледжа или университета, или любой, кто может подготовить какой-либо курс для обучения студентов соответствующим знаниям и навыкам. Поскольку видеоролики имеют фактически нулевые маржинальные затраты на тиражирование, они намного дешевле, чем наем преподавателей на полный рабочий день для чтения студентам одних и тех же лекций семестр за семестром.

Теперь представьте, что вы один из преподавателей, и в данный момент читаете лекции в рамках своей работы. Каждый семестр вы объясняете многомерное исчисление и комплексные числа с помощью доски и мела. Внезапно ваш университет сообщает, что они нашли «убийственное MOOC-видео» где объясняется исчисление и комплексные числа, и поэтому вас увольняют. Студенты по всему миру предпочли бы, чтобы исчислению и комплексным числам их учил Матемастер-Рэпетитор из MOOC-видео, а не какой-то бормочущий профессор.

Возможно, вы найдете работу в качестве временного преподавателя по контракту на пониженной оплате, управляя отделом и принимая экзамены. Возможно, вы проклянете MOOC-видео и покинете академические круги (и, может быть, в конечном итоге окажетесь на Уолл-стрит, где поможете другим трейдерам поневоле во второй раз обрушить мировую финансовую систему). А если у вас были бы права собственности на использование новой технологии в вашем курсе или доля активов в фирме, выпустившей видео, вы могли бы получить выгоду от технологии MOOC. Кто владеет правом собственности на видео/роботов, управляет миром высшего образования.

Откуда растут инновации?

Каково же тогда решение по снижению экономического положения рабочей силы относительно капиталу и возросшей способности роботов и связанных с ними технологий заменять работников во многих задачах?

Один из возможных вариантов состоит в том, что профсоюзы посредством коллективных переговоров могут договориться о повышении заработной платы и получении работниками доли активов из-за возросшей производительности. Именно так работники в прошлом добивались увеличения заработной платы, когда дела у компании шли в гору. Но во всем передовом мире влияние профсоюзов ослабело, практически потеряв влияние в секторе частного бизнеса некоторых стран, таких как США.

Другой вариант заключается в использовании прогрессивного налогообложения и расходования средств для перераспределения доходов в пользу граждан с низким доходом. Таким образом, государства всеобщего благоденствия по традиции перераспределяют доходы от граждан с высоким доходом в пользу граждан с низким доходом.

Но во всем развитом мире бюджетные ограничения и старение населения ограничивают возможности социальных маневров. В странах, сталкивающихся с финансовыми проблемами, «Тройка» — Международный валютный фонд (МВФ), Европейская комиссия и Центральный банк Европейского союза — одобрила программы жесткой экономии, которые требуют от стран принятия политики, ослабляющей профсоюзы, а также уменьшения зарплат и социальных пособий рядовых работников. Конечно, социальные и политические силы могут резко измениться за недолгий промежуток времени. Большие перемены почти всегда происходят внезапно и в короткие сроки. Но пока не видно взрыва профсоюзной активности и государственных программ, изменяющих распределение доходов к рабочей силе в будущем, когда роботы будут постоянно улучшаться и станут способны заменить людей на рабочих местах.

Роботы со всего мира объединяются? Может быть, но это бесполезно для нас, кто из плоти и крови, а не из стали и микросхем.

Существует лишь одно решение долгосрочной задачи, поставленной машинами, заменяющими человеческие навыки и снижающими спрос на квалифицированную рабочую силу. Вы, я, все мы должны иметь значительную долю собственности в промышленных роботах, которые будут конкурировать с нами за наши рабочие места и будут механизмом инвестирования в капитальную часть производства. Мы должны получать значительную часть наших доходов от владения капиталом, а не от работы. До тех пор, пока работники не получают доход от капитала так же, как от работы, тенденция к более неравномерному распределению доходов, скорее всего, будет продолжаться, и весь мир будет все больше и больше превращаться в новую форму экономического феодализма. Мы должны расширить право собственности на капитал предприятия, если надеемся предотвратить подобное расслоение экономики наших стран.

Существуют различные пути для распространения права собственности на капитал. Право собственности для работников может принимать форму активов негосударственных пенсионных фондов или других коллективных сберегательных механизмов, которые вкладывают средства в акции на фондовом рынке или вкладывают капитал непосредственно в собственный капитал других фирм. Также работники могут покупать доли активов или вкладывать деньги в паевые фонды. Но форма собственности, которая потенциально имеет наибольшую экономическую выгоду в борьбе с роботизацией и падающей долей трудового дохода — это собственность работника.

Собственность работника предполагает много способов для приобрести долю в компании: путем владения акциями, которыми управляет фонд собственности работников; путем получения опционов на акции как части оплаты; за счет частичной оплаты в форме участия в прибылях или других форм коллективной формы вознаграждения; благодаря возможности покупать акции по низким ценам эксклюзивно для служащих компании.

Компании с принципами вознаграждения, по которым работникам переходит некоторая доля капитала компании, имеют более высокую среднюю производительность, чем прочие. Они делают это, чтобы мотивировать работников прилагать больше усердия и сообразительности в работе*. Примеры компаний со всего мира, действующих подобным образом: «Джон Льюис» в Великобритании, «Мондрагон» в Испании, Google и большинство высокотехнологичных фирм в США.

Из-за отсутствия независимых измерений технического прогресса тяжело доказать, что технология ведет себя соответственно модели. Модель смещения по квалификации может объяснить некоторые факты, но она не соответствует всем данным. Кроме того, факторы, выходящие за рамки квалификации, также способствуют увеличению дифференциации квалификации и технологий.

Исследования неравенства рынка рабочей силы сосредоточены на доходах от трудовой деятельности, но существенный вклад в неравенство вносит капитал.

Сдвиг технопарадигмы: технологии, которые изменят глобальный баланс сил в течение ближайших 20 лет (перевод singularityhub.com)

Предположим, что основные утверждения этой статьи верны: что тенденция роста доли капитала и растущего неравенства в сочетании с достижениями в области искусственного интеллекта и роботизации приближают наш социум к экономическому феодализму XXI века, в котором владельцы капитала господствуют в экономике и в целом в социуме. Проблема такого мира — не работники, теряющие рабочие места из-за машин. Пока сравнительное преимущество машин не доказано, для людей найдется работа. Проблема в том, что большую часть преимуществ технологического прогресса получат владельцы машин. Предвещает ли такое неравенство социальные беспорядки (поскольку ОЭСР и многие другие группы опасаются, что нынешнее неравенство может к этому привести), или же люди примут новый феодальный порядок — до сих пор неизвестно. Но мир, полный неравенства, безусловно, не самый желаемый результат технологического прогресса, который может улучшить жизнь нам всем.

Лучшим решением этой проблемы будет то, при котором работники владеют крупными долями капитала. Как граждане могут оказывать давление на политиков, чтобы помочь распространить право собственности работника более широко? В 1974 году в США ввели налоговые льготы для компаний, где применялась «Программа участия служащих в прибылях компании» (ESOP), что помогло подстегнуть большой сектор ESOP, в котором сегодня занято около 11 миллионов работников. Евросоюз одобрил такие схемы в своих различных PEPPER-отчетах (PEPPER, Program for Evaluating Payment Patterns Electronic Report — Электронный отчет по программе оценки структуры платежей) и поощрял эти формы организации, хотя они в лучшем случае имели скромный успех*. Франция санкционировала участие в прибылях в 60-х годах с подачи де Голля. Консерваторы и лейбористы в Великобритании поощряют схемы выкупа акций работниками. Многие страны предоставляют налоговые льготы для программ покупки акций работниками. Но даже без таких скидок многие компании в США распространили некую форму владения долей собственности для работников, из которых примерно половина американских сотрудников получают часть своей заработной платы через участие в прибылях, опционы или владение акциями компании. По крайней мере, в США люди с совершенно разными идеологическими и экономическими взглядами находят привлекательной идею «распространения права собственности». Можно представить себе правительство, дающее преимущество в области закупок компаниям, отвечающим некоему базовому финансовому стандарту, такому как «право собственности работника».

Учитывая различное прошлое и экономические структуры развитых капиталистических стран, каждая из них должна выбрать  свой способ распространения прав собственности работника на капитал. Это запустит поток доходов от технологий, меняющих сферу труда. Если нам не удастся распространить право собственности на капитал, многие из нас станут крепостными, работающими в интересах его владельцев. Кто владеет роботами, тот правит миром! Так завладеем же роботами!

Выражение признательности. Автор благодарит анонимного рецензента и редакторов издания «Мир труда» от IZA за множество полезных предложений в ранних черновиках.

Столкновение интересов. Проект IZA «Мир труда» придерживается Руководящих принципов добросовестности исследований IZA. Автор заявляет, что соблюдал эти принципы.

— Ричард Фримен, 2017

Литература для дальнейшего изучения

Роберт Эткинсон. «Роботы захватят все наши рабочие места? Ну и бред». InformationWeek, 26 сентября 2013 года.

Майкл Снайдер. «Роботы и компьютеры могут занять половину наших рабочих мест в ближайшие 20 лет». Экономический крах, 30 сентября 2013 года.

Ключевые источники

1. Эрик Брайнджолфсон и Эндрю Макафи. «Гонка против Системы: как цифровая революция ускоряет инновации, повышает производительность и необратимо преображает занятость и экономику». Лексингтон, Массачусетс: Digital Frontier Press, 2012 г.

2. Карл Фрей и Майкл Осборн. «Будущее занятости: насколько профессии подвержены компьютеризации?» Препринт исследовательского центра Oxford Martin School при Оксфордском университете, 17 сентября 2013 года.

3. Квентин Харди. «IBM анонсирует еще более мощный суперкомпьютер Watson, доступный в интернете» Нью-Йорк Таймс, 13 ноября 2013 года.

4. Джереми Рифкин. «Конец работе: Глобальный упадок занятости и заря пострыночной эры». Кирквуд, штат Нью-Йорк: Путнам Паблишинг Груп, 1995.

5. Лоренцо Пекки и Густаво Пига (Ред). «Пересматривая Кейнса: Экономические возможности наших внуков». Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 2008 г.

6. Герберт Саймон. «Форма автоматизации для людей и менеджмента». Нью-Йорк: Harper and Row, 1965 г.

7. Лоуренс Мишель, Джон Шмитт и Хайди Ширхольц «Роботы не виноваты: Оценка объяснения расслоения профессий из-за растущего неравенства заработной платы». Препринт Института экономической политики № 295 от 11 января 2013 года.

8. ОЭСР. «Перспективы занятости ОЭСР 2012» Париж: ОЭСР, 2012.

9. Дуглас Крузе, Ричард Фримен и Джозеф Блази. «Доля гражданина: возвращение прав собственности в демократию». Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета, 2013.

10. Йенс Лоуич, Ирадж Хаши и Ричард Вудворд «Отчет PEPPER IV: Сравнительный анализ участия сотрудников в прибыли и результатах предпринимательства в странах-членах и странах-кандидатах Европейского Союза». Берлин: Межвузовский центр Института восточноевропейских исследований Свободного университета Берлина, 2009 г.

Полный список ссылок из этой статьи можно найти на веб-сайте издания «Мир труда» от IZA.

Оригинал материала

blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



О проекте Спутник

"Спутник и погром" - Американско-израильский информационный проект по высмеиванию революционной ситуации в России 2014 года. Активно публикует уникальные материалы с целью вызвать национальную ненависть среди русскоязычного народа.

Последние новости

 

Революция 5.11.2024