Россия и Пруссия, враги или партнеры? Часть V

Ранее: часть четвертая

Надо отметить следующее — изначально целью русской политики не являлся раздел польских земель. Однако то, что в Польше нарастает социальная напряженность, русское правительство замечало уже давно. Так, в 1762 году на коронацию Екатерины приехал белорусский епископ Георгий Конисский, который отослал императрице несколько записок, где обрисовал положение православных в Речи Посполитой. Из них становилось понятно, что Польша стоит на пороге религиозных войн, и никакие договоры, никакие протектораты не в силах мирно распутать этот религиозно-племенной узел; требовалось вооруженное занятие, а не дипломатическое вмешательство.

На вопрос Екатерины, какую пользу может извлечь Русское государство из защиты православных в Польше, один тамошний священник отвечал прямо: Русское государство праведно может отобрать у поляков на 600 верст плодороднейшей земли с бесчисленным православным народом.

Но это был ответ слишком прямой и слишком честный, а, как известно, русская политика такой редко бывает. Поэтому было решено продвинуть северо-западную границу до Западной Двины и Днепра с Полоцком и Могилевом, чтобы добиться восстановления православных в правах, отнятых у них католиками, и потребовать выдачи многочисленных русских беглецов с прекращением дальнейшего их укрывательства. Этим и ограничивалась первоначальная программа русской политики.

Как известно, в Речи Посполитой политическими правами пользовалась только шляхта. Когда-то многочисленное православное дворянство Литвы ко второй половине XVIII века полностью ополячилось и окатоличилось, оставшиеся же в небольшом количестве православные дворяне были не только слишком слабы, но еще и просто необразованны. Как писал Ключевский, «трудно было отыскать человека, способного быть депутатом на сейме, заседать в Сенате, занимать какую-либо государственную должность, потому что, как писал русский посол в Варшаве своему двору, все православные дворяне сами землю пашут и без всякого воспитания». Образованные же православные в Польше и Литве чаще всего были неблагородного происхождения (примером чему тот же самый Конисский), и, соответственно, в Сенате заседать не могли.

Русские требования об уравнении в правах католической и православной шляхты вызвали резкое неприятие «польского крыла», которое и подумать не могло делиться властью. В свою очередь Пруссия хлопотала об уравнении в правах католиков и протестантов, а этому уже противилась Россия, ибо находила укрепление протестантизма в Польше вредным своим интересам. Считалось, что

«протестантская религия может вывести поляков из их невежества и повести к опасному для России улучшению их государственного строя. „Относительно наших единоверцев этого неудобства быть не может”, т. е. от православия нельзя опасаться ни искоренения невежества, ни улучшения государственного строя, но излишне усиленные нами православные станут от нас независимы. Им надобно дать политические права только для того, чтобы образовать из них надежную политическую партию с законным правом «которое мы себе присваиваем на вечные времена».

В этом и крылась причина сознательного уничтожения польского государства — несколько европейских гегемонов боролись на территории раздираемой кризисами страны за свои интересы, и никто не мог достичь преобладающего влияния. Отсюда — и постоянные рокоши, и резкое ослабление власти короля Станислава.

Надо сказать, что доля России в первом польском разделе была самой маленькой по территории и самой бедной по деньгам. Самая населенная доля была австрийская, ну а самая доходная (что понятно без слов) — прусская. При этом, словно не замечая бревна в своем глазу, Фридрих посмеялся над австрийцами, глядя на карту: «Господа, да у вас отличный аппетит! Ваша доля столь же велика, как моя и русская вместе взятые!». При этом король признавался русскому послу в частных беседах, что у России было много мотивов и прав поступить так с Польшей, «чего нельзя сказать о нас с Австрией».

В России же винили Панина в чрезмерном усилении Пруссии, и он сам сознавался, что зашел дальше, чем желал, а Григорий Орлов считал договор о разделе Польши, так усиливший Пруссию и Австрию, преступлением, заслуживающим смертной казни. Собственно говоря, именно первый раздел Польши и сделал Пруссию по-настоящему великой державой.

К Польше мы еще вернемся чуть позже, а пока же перенесемся в Баварию, где от оспы умер эрцгерцог Максимилиан Иосиф III Виттельсбах, который прямых законных наследников не имел. Австрия выдвинула в кандидаты на баварское наследство Карла Теодора Пфальского, основываясь на Павийском договоре 1329 года. Фридрих Великий, ссылаясь на тот же договор, предложил кандидатуру Карла Августа Пфальц-Цвайбрюкенского. Конечно же, вопрос был не в том, кто будет править Баварией, основной посыл был в территориальных приращениях Австрии и Пруссии.

Сын Марии Терезии, император Иосиф II, договориться с пруссаками не смог, и 3 июля 1778 года была объявлена война. Как обычно бывает, в конфликт на уровне дипломатов вмешались и другие великие державы — Франция на стороне Австрии и Россия на стороне Пруссии. Хотя вроде как намечался раздел Баварии, основные силы противников были сосредоточены в Богемии и Моравии (180 тысяч австрийцев), и в Силезии (80 тысяч пруссаков, еще 80 тысяч под началом принца Генриха были оставлены на оборону Берлина). Несмотря на такие огромные армии, дело, по сути, ограничилось мелкими вылазками и диверсиями, кроме захвата чешского Находа. Далее Фридрих уперся в Эльбу, где стояла австрийская армия при 600 орудиях, решившая играть от обороны. Начались попытки переманеврировать друг друга, в результате Фридрих, угрожая фланговыми ударами, без боев занял Австрийскую Силезию.

Войска встали друг напротив друга, и далее занялись выжиранием местности — поэтому войну за Баварское наследство в народе позже прозвали «картофельной» или «сливовой». К Пруссии присоединилась Саксония, выставив 18 тысяч штыков, но главную роль теперь играли дипломаты, причем не австрийские или прусские — рассудить спор взялась Екатерина II и французский дипломат граф де Вержен. В результате Австрии отошли земли Иннвиртеля (областей, расположенных в долине реки Инн), Саксонии выплачивалась денежная компенсация в 6 миллионов гульденов, а также признавались претензии Пруссии на княжества Ансбах и Байройт (которые пруссаки чуть позже — в 1791 году — просто купили у тамошнего маркграфа Карла Александра, согласившись выплачивать ему аннуитет до конца жизни). Бавария была сохранена как единое государство, и на трон там взошел Карл Теодор Пфальцский.

Ну а 17 августа 1786 года умер Фридрих Великий. Еще 8 ноября 1875 года Фридрих почувствовал себя плохо. Врачей он ненавидел, и к себе не подпускал. Вообще, на уровне знаний тех лет, прусский король был сам себе доктор, умел слушать свое тело, не предавался излишествам в еде и алкоголе, поэтому надеялся выздороветь. В январе начали проявляться симптомы астмы и водянки, и он послал за полковыми докторами, Феденом и Фрезе. Но только главврач Берлина Зелле назначил ему курс лечения, который на время смог облегчить состояние.

Весна принесла королю небольшое облегчение, но Фридрих отказался поберечь себя — он опять начал вставать в 4 утра и работать до 10 вечера, и состояние его резко ухудшилось. Королевский врач Циммерман предлагал королю отдохнуть, но Фридрих лишь усмехался, говоря, что от старости лекарств еще не придумано. Во вторник, 15 августа, Циммерман ослушался короля и решил не будить его хотя бы до 11 часов, чтобы дать отдых несчастному измученному телу. Король проспал почти 12 часов, отругал врача и поехал на плац, принимать парад. Вечером ему стало хуже. Вечером 16-го он ложился, наказывая поднять его в 4 утра, и без конца повторяя: «Я поднимусь!». Но не поднялся. В 2.20 ночи, 17 августа 1786 года он скончался.

Со смертью Фридриха Великого уходил в прошлое один из самых славных периодов Пруссии. Период, начавшийся в 1701 году, когда совершенно случайно возникло Прусское королевство, которое к 1786 году стало одним из великих государств Европы.

Поскольку старый король детей не имел, новым правителем Пруссии стал Фридрих Вильгельм II, племянник Фридриха Великого. Надо сказать, что он являлся полной противоположностью старому королю. Фридрих был атеистом, принц же — истовым протестантом. Король был стоиком, женщинами брезговал и их чурался, тогда как Фридрих Вильгельм дважды женился, и весь Берлин был наводнен его любовницами. Фридрих Великий запросто общался с простым народом и солдатами, принц же считал, что негоже высокопоставленной особе унижаться перед холопами.

Чтобы научить великовозрастного оболтуса уму-разуму, Фридрих поселил принца на Новом Рынке в Потсдаме, самом что ни на есть простолюдинском квартале, где были построены таун-хаусы для бедноты и местных торговцев. Но и это не смогло повлиять на наследника престола, и если Фридрих жил по принципу «король — это первый слуга государства», то вот Фридрих Вильгельм считал, что король — это просто абсолютный правитель, который может вести себя, как хочет, и неподотчетен никому.

Реакция на смерть «Старого Фрица» со стороны наследного принца строго задокументирована: «Слава богу, что старый мерзавец сдох» (Gott sei Dank, das alte Ekel ist endlich tot).

Могила Фридриха Великого

Первым указом после похорон своего предшественника был переезд двора из Потсдама в Берлин. Следующий указ — отмены налогов на кофе и табак (Фридрих Вильгельм любил посидеть с утра на балконе с трубкой и чашкой кофе). Ну а далее был сформирован кабинет министров, причем если Великий сам управлял государством и вникал во все мелочи, то его наследник наоборот — спихнул всю работу на своих министров. Новый король определил, что делами государства он будет заниматься не более 5 часов в день, а остальное время посвящать развлечениям и похождениям по женщинам с низкой социальной ответственностью.

Чтобы не искать заново кадры, Фридрих Вильгельм решил оставить у руля советников своего дяди, и это было одновременно и хорошо, и плохо. Политический курс страны не менялся, но это были уже пожилые люди, по 65–70 лет от роду, и не могли уже выдержать тот ритм, который в свое время задал Великий.

А перемены назрели, и довольно большие. Еще в 1781 году Россия решила отойти от принципов «Северного аккорда» и повернулась лицом к югу, ища союзника против турок. В тот же год был заключен союз с Австрией, русско-прусский же альянс формально просуществовал до 1788 года, но его значение с каждым днем падало. Тем самым Пруссия получалась изолированной на внешней арене, но, как известно, свято место пусто не бывает. Внешней политикой на тот момент у Фридриха Вильгельма заведовал Эвальд фон Герцберг, прожженный и опытный дипломат из когорты Великого.

В сериале про «Крымский вопрос Екатерины Великой» мы с вами разбирали причины и ход очередной русско-турецкой войны, и повторяться тут смысла нет. Новая война с Турцией началась в 1787 году из-за мягкого «отжима» русскими Крыма и расширения своего влияния на Кавказе и Дунайских княжествах. Мы же пока перенесемся в Голландию, которая прямо связана с политикой Пруссии.

И начнем мы разговор, как ни странно, с России. После смерти Анны Иоанновны одного из немецких герцогов, Людвига Эрнста Брауншвейг-Вольфенбюттельского, занесло в Россию. Началось все с дворцового переворота, который совершил генерал Миних, свергнув Бирона. Бывший герцог Курляндский лишился и звания регента, и своей вотчины, а правительницей при своем малолетнем сыне Иване была объявлена Анна Леопольдовна. И вот Людвига Эрнеста племянница позвала в Петербург, дабы тот помог ей в управлении делами. За это герцогу была предложена корона Курляндии, а также рука дочери Петра Великого — Елизаветы. Герцогом Курляндским он стал достаточно скоро, выиграв, между прочим, гонку за корону у Морица Саксонского. В июле Людвиг приехал в Петербург, где оставил в принципе неплохие воспоминания (если верить мемуарам Манштейна).

Однако в женихах Елизаветы Брауншвейгский проходил меньше полугода — 26 ноября 1741 года в России произошел новый дворцовый переворот, и герцог попал под арест. Курляндию у него вскоре отобрали, а из России просто выгнали.

Людвиг Эрнст Брауншвейг-Вольфенбюттель сбежал в Голландию, там пришелся ко двору новому штатгальтеру Вильгельму V, в 1751 году стал капитан-генералом Нидерландов, а чуть позже — фактическим ее правителем. Вильгельм V заниматься государственными делами не хотел вообще, поэтому отдал управление страной на откуп своему «министру-администратору», коим оказался этот самый герцог Брауншвейгский.

Тот был и рад стараться, издав 3 мая 1766 года манифест, согласно которому любые законы в прекрасной Голландии могли приниматься только с его одобрения.

Естественно, Брауншвейгский начал тащить в управление республикой своих родственников, самого штатгальтера женил на принцессе Вильгельмине, тоже из рода Брауншвейгских, чем вызвал возмущение голландцев, ибо принцесса была английской подданной, а в Голландии с некоторого времени чувство враждебности к Англии было очень сильным. Тут надо еще заметить, что Вильгельмина была племянницей Фридриха Великого, и в последующих событиях это родство имело очень важное значение.

Но вернемся к Голландии. В стране назрели реформы, прежде всего в экономике, однако никаких реформ не производилось. И нация начала обогащаться как умела — с помощью спекуляций и инвестиций. Естественно? инвестиций в чужие экономики, прежде всего — в английскую (причем чаще всего вкладывали деньги в североамериканские колонии, давая ссуды на расчистку плантаций под сахар, хлопок и табак).

Что касается вооруженных сил — было понятно, что на данный момент Голландия окружена сильными в военном плане соседями, и ей нужны для отстаивания своих интересов сильные армия и флот. Однако решить, что укреплять в первую очередь, так и не смогли. Приморские провинции (Голландия, Зеландия и Фрисландия) требовали строительства мощного и современного флота. Утрехт, Гельдерланд, Оверисейлл (Овернь) и Гроннинген настаивали на перевооружении и создании сильной армии.

Споры шли годами, но ничего не делалось. В конце концов, возобладала третья концепция: ежели кто на нас войной пойдет — откупимся и будем жить дальше, как жили.

Американская революция, начавшаяся в 1775 году, вызвала бешеную симпатию голландского общества. Мало того что Америку с Голландией связывали финансовые и торговые интересы (голландские Вест-Индские острова были основой американского торгового «треугольника»), голландцы восприняли американцев как своего союзника в борьбе с английским гегемоном. Эта позиция сблизила все голландское общество с французами, прежде всего с идеями просветителей, все три бургомистра Амстердама были явно проамерикански настроены, в стране велась антианглийская пропаганда — и во главе всего этого штатгальтер-англофил Вильгельм V и «министр-администратор» (тоже англофил) герцог Брауншвейгский.

Чего хотели голландцы от революции? Чем она их привлекла?

Прежде всего — декларацией о «свободной торговле». Голландцы, теснимые отовсюду протекционистскими тарифами, увидели в США спасение для своей экономики. Без сильной армии и флота они уже не могли отстаивать свое торговое и конкурентное преимущество, и теперь умами завладела идея хотя бы экономического и торгового равенства. Голландские острова Кюрасао и Сент-Эстатиус стали центрами контрабандной торговли с повстанцами.

Голландцы поступали просто — американские товары попадали на голландские острова в Карибском море, там менялась этикетка, и в Европу уже шли респектабельные голландские товары, а не какие-то серые американские. Главной перевалочной базой стал голландский остров Сент-Эстатиус (Святого Евстафия). На голландских базах отстаивались и сбывали награбленное американские корсары, в том числе и Джон Поль Джонс.

За 13 месяцев 1777–1778 годов на Сент-Эстатиусе побывало 3182 американских корабля (приходили по 7–8 в день), которые поставили голландцам 12 тысяч бочек табака, 1.5 миллиона унций индиго, несчетное количество риса. В обмен в восставшие колонии поставлялось оружие — почти вся американская армия и милиция использовали голландские мушкеты «Dutch/Liege». До 1774 года в Америку было завезено чуть более 4500 штук. В 1776-м голландцы поставили в США 18 тысяч мушкетов. В 1777–1778-м — еще 66 тысяч мушкетов.

До некоторых пор англичане были не в курсе этих махинаций, они открылись совершенно неожиданно — когда на задержанном голландском судне был захвачен Генри Лоуренс, представитель Континентального Конгресса, следовавший в Гаагу с дипломатическими бумагами. Ведь именно в 1779 году голландцы первыми признали независимость США, за что поплатились войной с Англией.

Когда Родней в 1780 году напал на Сент-Эстатиус и захватил его, там были взяты в качестве призов 50 американских торговых кораблей и 2000 моряков. Кроме того, к англичанам попал богатейший архив, который показал, какие европейские купцы и страны причастны к торговле с США. В списке оказалось в том числе… 57 английских фирм, против которых позже были возбуждены уголовные дела.

Не стоит забывать и то, что в период 1782–1788 годов Голландия предоставила Америке 4 крупных займа (правда, под бешеные проценты, ибо голландцы — это голландцы) на общую сумму в 12 миллионов долларов.

Естественно, что голландские порты постоянно обыскивались английскими крейсерами в погоне за контрабандой. Амстердам стал главным страдальцем. Очень часто британские фрегаты приходили в нидерландские порты, просто захватывали суда и вели их в Англию на призовой суд.

При этом и Вильгельм, и Брауншвейгский молчали. Общество трясло. А они молчали. Голландцы требовали войны. А они молчали.

Понимая, что Голландия на грани и вот-вот взорвется, в Гаагу прибыли французский посол Вагуйон и английский посол Йорк. Первый склонял голландцев к союзу с Францией, Испанией и восставшей Америкой, второй говорил: «Голландия и Англия уже век как союзники, не стоит нарушать традиции».

6 февраля 1778 года Франция объявила Англии войну. И теперь Голландия оказалась между молотом и наковальней. От нее усиленно требовали принять либо одну, либо другую сторону. И проблема была в том, что у голландцев не было флота, чтобы защититься от Англии. И не было армии, чтобы защититься от Франции.

А теперь на голландские порты начали делать набеги и французы.

Наконец, штатгальтер все же издал указ о строительстве флота. Но флот не может быть построен за пять минут. На 1777 год у голландцев боеспособными было всего 5 кораблей (эскадра адмирала Биланда).

Англичане, напуганные проблеском решительности у Вильгельма, начали новый раунд переговоров, и в конце года пришли к согласию, что голландцы имеют право сопровождать и защищать свои корабли «ограниченным конвоем». Казалось бы, проблема решена. Но тут обострила ситуацию Франция, сообщив, что в случае подписания соглашения с Англией голландцы лишатся всех торговых привилегий с королевством Людовика XVI. В конце концов, Генеральные Штаты отменили соглашение с Англией об «ограниченном конвое».

Ответ Англии был резким и жестким — эскадра адмирала Биланда из 5 кораблей, сопровождавшая большой торговый караван из Вест-Индии, была перехвачена английским флотом у Портсмута, и вместе с торговыми судами приведена в английские порты. При этом Англия выставила ультиматум — согласно договору 1678 года, Голландия обязана оказать Англии помощь кораблями и армией, выставив 14 линкоров и 40 тысяч человек в поле против Франции. Иначе все голландские торговые привилегии и льготы Англией отменяются. Срок на обдумывание — 3 дня.

На заседании Генеральных Штатов в зале гремели обвинительные речи, депутаты требовали крови. 17 апреля 1779 года союз с Англией (плод трудов Вильгельма III Оранского) был разорван, а 24 апреля был утвержден закон о «неограниченном конвое», согласно которому Голландия намеревалась вывести в море как можно большее количество кораблей и в случае нападения английских крейсеров топить их без жалости и сострадания.

Вильгельм и Брауншвейгский были по сути отстранены от управления государством, и на заседание Генеральных Штатов был приглашен русский посол, Голицын, который рассказал о задумке Екатерины Великой провозгласить Лигу «вооруженного нейтралитета», согласно которой все нейтральные страны сообща будут защищать свою торговлю от воюющих сторон объединенными эскадрами. К Лиге уже присоединились Швеция и Дания, и таким образом вместе с Россией и Голландией эти страны могли вывести в море 60–70 кораблей.

До войны с Англией остался один шаг.

Губернатор Роберт Дуглас (слева) и Людвиг Эрнст Брауншвейг-Вольфенбюттельский (справа)

Сказать, что Брауншвейгского в Голландии не любили — это не сказать ничего. Bulky Duke («Толстый герцог», второе нелестное прозвище Людвига Эрнста — Fat Louis, «Жирный Луи») вызывал всеобщую ненависть, общественное мнение считало, что он предает интересы страны. В 1771 году в Гааге на «Толстого Герцога» было совершено покушение, но пуля попала, пардон, в мягкое место, и значимого ущерба не нанесла. Это дало повод острословам говорить, что лучшая защита нынешней власти — это сиятельный зад герцога Браунгшвейгского, который может прикрыть собой все правительство и поглотит все пули, в него выпущенные.

Еще в 1773 году начало набирать силу движение «патриотов», которое выступало за очередную смену власти — замену штатгальтера на власть Генеральных Штатов и возрождение института пенсионариев.

В 1779 году это движение достигло своего пика.

Примерно в это время англичанам стало известно о переговорах между лидерами мятежных колоний и Голландцами. Как мы уже говорили, в 1778 году английский крейсер захватил голландское судно, на котором в Гаагу следовал представитель Конгресса Генри Лоуренс. Там же была обнаружена кипа бумаг, которая вполне освещала весь ход переговоров и соглашений между нидерландцами и колонистами. Лоуренса препроводили в Англию, а голландских граждан вернули в Голландию с требованием жестоко судить их. Однако суд в конце 1779 года вынес оправдательный вердикт.

И вот, осенью 1780 года посол Йорк потребовал наказания причастных к переговорам голландцев. Голландского посла ван Вальдерена вызвали в парламент Англии, где потребовали от него удовлетворения всех британских требований, включая сюда безоговорочное согласие на досмотр всех голландских судов на предмет контрабанды; безоговорочную выдачу Англии голландских граждан, ведущих переговоры с мятежниками; выставление в море 14 кораблей и 40 тысяч пехоты на суше на стороне Англии согласно договору 1678 года.

Напрасно посол просил ему дать время, чтобы связаться с правительством и передать английский ультиматум. Напрасно говорил, что Голландия хочет остаться нейтральной в этом конфликте. Лорд Дерби прямо в лицо рубанул послу: «Время бездействия и обтекаемых фраз прошло! Либо вы с нами, либо вы против нас!» Посла просто не стали слушать. 20 декабря 1780 года Англия объявила войну Голландии.

К этому времени голландцы успели оснастить и подготовить 20 линейных кораблей. Сила, конечно, невелика, однако у британцев в родных водах не было и того, все их эскадры были раскиданы по свету — у Уэссана, в Индии и Вест-Индии, в Средиземном море и у побережья Африки.

В сонме этих плохих новостей хоть одна новость была хорошей. Наконец-таки разрешились давние споры, на что пустить деньги — на флот, или на армию. Теперь строительство флота было объявлено приоритетным.

Однако, как мы уже говорили, флот не строится за 5 минут. Спасибо лейтенант-адмиралам Амстердамского и Зеландского адмиралтейств, которые с 1776 года смогли привести в удобоваримое состояние хотя бы 20 кораблей, но этого было мало.

Тем временем уже в первый месяц войны англичане открыли неограниченную охоту на торговые голландские суда. Результат — захвачено 200 голландских кораблей с грузом на 15 миллионов флоринов. Это привело к резкому сокращению голландской торговли.

В навигацию 1780 года более 2000 голландских судов проходило Зунды, в 1781-м — всего 11. 3 февраля 1781 года адмирал Родней высадил десант на Сент-Эстатиусе и захватил его вместе со 130 торговыми судами и огромными запасами продовольствия и вооружения. В Суринам и Кюрасао успели послать помощь, плюс — помогли французы и испанцы, поэтому их удалось удержать.

Сражение при Доггер-Банке, 5 августа 1781 г.

Были захвачены голландские колонии Демарара, Бербиче и Эссекибо (ныне британская Гайана), острова Синкт-Мартин, Саба и голландская Гвинея. В Бенгалии Негапатам. В Индийском океане были готовы пасть англичанам в руки острова Ява и Цейлон. В Африке — Капштадт. Спасибо французскому адмиралу Сюффрену, который просто спас своими действиями эти владения голландцев.

Неудачное течение войны усилило партию патриотов. В Амстердаме уже открыто требовали выгнать Брауншвейгского и отстранить от главного командования штатгальтера Вильгельма.

Летом произошло сражение при Доггер-Банке. По сути это была битва двух эскортов конвоев. Голландцы сопровождали 72 торговых корабля на Балтику. Англичане (Паркер) ждали свои корабли из Балтики.

Бой 5 августа был очень упорным, и по сути стал ничьей. Голландцы отвели свои корабли и суда к Текселю, но прежде Паркер был принужден отступить к устью Темзы.

Голландия ликовала. Первый серьезный бой на море с англичанами после англо-голландских войн, и моряки показали, что воевать умеют не хуже британцев. И моряки, и адмиралы требовали вывести отремонтированный флот в море и дать генеральный бой. У Голландии — 20 кораблей. У Англичан на лето 1781 года в Домашних водах (Narrow Seas) — 16. Однако Вильгельм и Брауншвейгский запретили выходить в море.

Британцы же, сильно напуганные после Доггер-Банки, довели эскадры Нора и Дувра сначала до 22, а потом и до 27 кораблей. Момент был упущен.

При этом в стране начались раздоры. Сторонники штатгальтера ссорились с патриотами. Сторонники союза с Францией — со сторонниками союза с Англией. Очень сильно раздражались на Екатерину II и Лигу вооруженного нейтралитета, которая не взяла под охрану голландские суда даже в Северном море, не говоря уж о водах Большой Атлантики и Индийского океана.

Голландцы говорили — и французы, и русские, и англичане нашего штатгальтера просто перехитрили. Они сделали его — и заодно нас — козлом отпущения.

Тем временем 30 ноября 1782 года Англия и США заключили предварительное мирное соглашение. Перемирие между Англией и Францией последовало в январе 1783-го. С Голландией же Британия заключила мир только 20 мая 1784 года. Голландцы были вынуждены оставить Негапатам и разрешить свободную торговлю англичан с Моллукскими островами.

Но главным ударом по Голландии было решение австрийского императора Иосифа II о демонтаже крепостей Бельгии, так называемого Пояса Безопасности. Иосиф рассуждал просто — поскольку Австрия с Францией союзники, значит, никакие крепости в Бельгии не нужны. Голландские гарнизоны, расквартированные в крепостях, попросили уйти к себе на родину, что они и вынуждены были сделать в январе 1782 года. Кроме того, голландцы были вынуждены уступить Австрии устье Шельды — а это было краеугольным камнем упадка Антверпена и расцвета Амстердама и Роттердама. Соглашение об устье Шельды было заключено в далеком 1648 году, и вот теперь, в 1782-м, их попросили уйти. Когда голландские войска попробовали сопротивляться — австрийцы просто захватили Слюйс, и тем самым обеспечили себе свободный вход в Шельду. Далее Иосиф потребовал от голландцев возврата Маастрихта (захваченного голландцами в 1697 году), свободной навигации по Шельде и свободной торговли Бельгии с голландской Ост-Индией. Одновременно сосредотачивая войска на голландских границах. Война казалась неизбежной.

И вот тут к власти пришли патриоты.

Приобретите подписку, чтобы продолжить чтение

Месяц неограниченного доступа ко всем статьям на «Спутнике», включая наши великолепные премиум-материалы всего за 300 рублей! Премиум-подписчикам нужно щелкнуть по Already purchased? и ввести свой пароль.

Если у вас возникли вопросы по подписке или вы хотите ПОДПИСАТЬСЯ БЕЗ КРЕДИТНОЙ КАРТЫ, то отправьте нам письмо на [email protected]
blog comments powered by Disqus

Добавить комментарий



О проекте Спутник

"Спутник и погром" - Американско-израильский информационный проект по высмеиванию революционной ситуации в России 2014 года. Активно публикует уникальные материалы с целью вызвать национальную ненависть среди русскоязычного народа.

Последние новости

 

Революция 5.11.2024

Twitter ноября 13, 22:12
Михаил: На критику путиноиды отвечают: "Вы, что, хотите революцию? Россия, мол, исчерпала лимит на революции". А мы… https://twitter.com/i/web/status/1062468327195467776

Twitter ноября 13, 06:37
Дед Мазай: Если путинский мир можно перевернуть из интернета , то что же ты его не перевернул 5.11.2017 ? http://youtube.com/watch?v=m2WIwTgqOQw&lc=UgwCeuGWPV8ofhVj_kh4AaABAg

Twitter ноября 13, 00:17
BazukaBoxingSambo159: 1.Не Русь а Россия.2.Ух щас ватники на Омерику распиздятся.3.Выживает сильнейший)4.После Рево… https://twitter.com/i/web/status/1062137304997867520

Twitter ноября 12, 20:02
Владимир Новосиб: М. ЕФРЕМОВ УПОМИНАЛ 5.11.17 и МАЛЬЦЕВА http://youtube.com/watch?v=vzfozD_vfGk&lc=UgyvAMCsby4CqD08hoR4AaABAg

Twitter ноября 12, 20:02
В годовщину Пивного путча, Рейхспогрома и революции 5.11.17 русские националисты в Мюнхене http://youtube.com/watch?v=1H-1qWomOKs

Twitter ноября 12, 15:47
ВИДЕОБРАЩЕНИЕ: ИВАН БЕЛЕЦКИЙ. 5.11.17 https://ift.tt/2DzDjyY

Twitter ноября 11, 18:48
Винчестер Автопатинов: то есть если не будет революции ,россия не станет коллониией,или я что то не правильно поним… https://twitter.com/i/web/status/1061692191028981762

Twitter ноября 11, 13:53
Romic SV: Еще мальцевские укурки не стерли надпись 5.11.17. на мусорном баке у дома моей бабушки. Ну, либо они все… https://twitter.com/i/web/status/1061617982965800965

Twitter ноября 11, 10:33
Заседание кружка любителей революции на годовщину 5.11.17 https://ift.tt/2OCc87O

Twitter ноября 11, 10:33
Atlantis Atlantis: Речь матерого совкодрочера. Все хорошее дало время Сталина, без которого, благодаря сосилистичес… https://twitter.com/i/web/status/1061567529787760640

Подпишись в Твиттере